На закатном берегу Хабаровска: тихая волна литературы БРИКС

Есть города, о которых мы вспоминаем не по собственному желанию, а будто по подсказке холодного ветра. Хабаровск — один из них. Город на Амуре, где границы не столько разделяют, сколько растворяются в тумане. Обычно такие места не становятся началом литературной истории. Но именно там, в конце ноября, на сцене фестиваля искусств БРИКС прозвучали имена, пришедшие с далёкого юга: египтянки Сальвы Бакр и индонезийца Денни JA.

В свете прожекторов, похожем на робкие полосы снега, объявили первого лауреата новой литературной премии БРИКС. Миллион рублей — сумма скромная для циничных таблиц мировой экономики — в литературе превращается в мост: от одной культуры к другой, от языка к языку, от одиночества писателя к рукам неизвестного читателя.

Издательства России — среди них крупный дом АСТ — сразу выразили желание переводить произведения победителей. И рубль, привыкший к колебаниям курсов, вдруг стал валютой воображения: чем-то более хрупким и более стойким, чем какая-либо финансовая система.

 

Магия книги и география молчания

Стивен Кинг когда-то сказал, что книга — «уникальная переносная магия». И правда: магия перемещается быстро — из Каира в Джакарту, из Джакарты в Москву, не требуя виз. Но мировая статистика, подобно холодной воде, отрезвляет.

UNESCO приводит числа:
английский язык — 1,26 миллиона переводов; французский — около 226 тысяч; далее следуют немецкий, русский, итальянский, испанский… А арабский — лишь около 12 тысяч.

Эта карта переводов — будто роза ветров, в которой северный ветер всегда звучит громче южного. Голоса арабского, хинди, индонезийского, йоруба, суахили — в неё попадают редко. Мир словно слушает только одну сторону света.

 

Литература Юга: узкая щель, в которую пробивается свет

Исследование арабско-английских переводов насчитывает 655 книг за почти два десятилетия. Для региона, раскинувшегося от Марокко до Омана, это — лишь тонкая щель, через которую едва проникает луч.

На англоязычном книжном рынке, говорят отчёты, переводы составляют всего 2–5%. Мир, который читают чаще всего, реже всего читает сам. И на этом фоне победа Сальвы Бакр в Хабаровске звучит как мягкое, но настойчивое напоминание: существует литература, которую давно пора услышать.

 

Индонезия: язык, который богат дома и одинок за пределами дома

Индонезийская словесность полна, как переполненный солнечный рынок: голоса, истории, тени, ритмы. Но лишь малая их часть выходит в другие страны. Иногда случается чудо — роман «Laskar Pelangi» перевели более чем на тридцать языков. Но это скорее вспышка, чем система.

Писатель Нурил Басри говорил, что перевод одной книги может стоить до 80 миллионов рупий — сумма, которая превращает мечту в непробиваемую стену.

И хотя в стране учатся 11 тысяч студентов из 124 государств — всё же уезжают они чаще без индонезийских книг. Мостов, ведущих наружу, мало.

 

И на этих мостах стоит один человек — Виктор Погадаев

В истории культурных связей существует странная закономерность: прежде чем заговорят институты, появляется одиночка.

Для Индонезии таким одиночкой стал Виктор Александрович Погадаев — филолог, переводчик, человек, который, кажется, всю жизнь работал между двумя дыханиями: русским и индонезийским.

С 1980-х он переводил на русский язык Хаирила Анвара, Прамудью Ананта Тура, Сапарди Джоко Дамоно, авторов почти неизвестных и авторов, которые формировали столетие.

Но не менее важно то, что он переводил и в обратную сторону — открывая для Индонезии мир русской литературной тоски и прозрачности.
Благодаря ему индонезийский читатель смог услышать тихий, как шаги осеннего вечера, рассказ Чехова «Дама с собачкой»; суровую правду Горького; задумчивость Лермонтова; свет и судьбу Пушкина.

Погадаев сделал то, что сейчас пытается сделать БРИКС: он выровнял две культуры на уровень человеческого голоса.

Переводчик, работающий в тишине, иногда создаёт больше движения, чем десятки форумов.

 

БРИКС: от валюты к воображению

И вот БРИКС — объединение, известное разговорами о многосторонних валютах — вдруг поворачивается к поэзии и прозе. Сальва Бакр, родившаяся в Каире, сосредоточенно и нежно описывает мир женщин рабочего класса. Денни JA пишет эссеистические поэмы о социальных ранах.

На берегу Амура встретились Нил и Чиливунг — в месте, которое география считает окраиной, но литература способна превратить в центр.

Милош когда-то сказал: «Борьба человека с властью — это борьба памяти с забвением». И, кажется, в Хабаровске память на мгновение получила право говорить громче, чем статистика.

 

Тихая работа после аплодисментов

Каждая премия — лишь первый шаг.
Далее начинается труд тех, кто не выходит на сцену: редакторов, переводчиков, продавцов книг, библиотекарей. Статистика UNESCO напоминает: многие языки Азии по-прежнему слабо присутствуют в мировом переводном обороте.

Но книги — существа терпеливые. Они умеют ждать своего часа — на рабочем столе переводчика, в почтовой коробке, на полке чужой библиотеки.

 

Когда Юг переводит Юг

Где-то переводят с ассамского на арабский — впервые. Где-то индонезийский поэт читает русскую поэзию в версии Погадаева. И, может быть, будущее мировой литературы будет строиться не между Севером и Югом, а между теми, кто просто решил слушать друг друга.

Витгенштейн писал: «Границы моего языка — границы моего мира».

И если так, то каждый новый перевод — это маленькое расширение мира.
В этом смысле миллион рублей — не награда.
Награда — это новый горизонт, который открывается читателю.

 

Богор, 5 декабря 2025
Дикдик Садикин